Руслана и Саша

Руслана и Саша

Когда берешься за какое-то сложное дело, то всегда очень трудно начать. Что значит адаптировать ребенка, который воспитывается в учреждении, к жизни в обществе? А что значит для ребенка, которого бросили один, а может даже и несколько раз, начать доверять кому-то, по-настоящему подружиться?
Но вот встречаются два человека. Один из них – это молодая девушка, энергичная, полная энтузиазма и желания показать ребенку жизнь «за забором» тогда еще коррекционной школы-интерната. Другой – это 13-летний мальчик Саша, замкнутый и нелюдимый, очень серьезный и не особо разговорчивый, но который очень хочет с кем-нибудь подружиться. С такими исходными данными началась наша история. И самое трудное в ней было – это начать.
Наши первые встречи проходили достаточно напряженно, потому что для Саши было очень необычно и эмоционально сложно общаться с кем-то больше получаса один на один, он замыкался в себе и отстранялся. Поэтому я стала искать варианты совместного времяпрепровождения, чтобы было интересно и не очень эмоционально насыщенно. И таким занятием стало чтение энциклопедий. Мы по очереди читали небольшие статьи про планеты, про древнегреческих богов, про динозавров или про разных животных, а потом их пересказывали и Саша дополнял какой-то другой информацией, которую он узнал из других книг. Еще мы собирали пазлы, модели памятников архитектуры, играли в шашки. И это помогло нам немного научиться общаться друг с другом. А потом Саша начал меня избегать. Я приезжала, а он уходил играть в футбол. Или когда я приходила к нему, а он играл в телефон, то он не прекращал играть, и всячески демонстрировал своё равнодушие. Я не понимала что происходит, он не говорил, что ему что-то не нравится, наоборот, куратору программы он говорил, что все хорошо. Есть такая особенность у детей, которые пережили сильную психологическую травму, они начинают проверять окружающих на прочность, прежде чем им довериться. Они как бы берут «на слабо», уйдет этот человек или все таки останется, даже если его будут игнорировать. И этот момент нужно просто пережить. Демонстративное равнодушие продолжалось около месяца, а я все это время регулярно приходила и пыталась включиться в его занятия. Он со мной не здоровался и не прощался, но при этом казалось, что был не особо против того, что я нахожусь эти пару часов с ним. Но когда я ненадолго заехала к нему попрощаться перед отъездом в летний лагерь, он встретил меня с широкой улыбкой и явным желанием пообщаться. Тогда я поняла, что лёд тронулся.
После того, как через 3 месяца Саша вернулся из лагеря, мы продолжили общаться на территории учреждения, но наше общение было уже лишено этой напряженности. А потом я сделала разрешение на выход за территорию учреждения, и в предвкушении того, что вот сейчас и начнется та самая адаптация ребенка, запланировала много задач. Я продумывала, как я буду брать его в магазин и мы будем планировать бюджет, как я буду учить его самостоятельно ездить в метро, общаться с другими людьми и т.д. И да, это все было, но только существенно позже. Тогда адаптация и правда началась, но немного с другой задачи. Вообще о прогулках за территорией учреждения, тем более не с группой, а просто, как обычный человек, один или с другом, мечтают многие дети. Часто это является основной причиной, почему ребята хотят себе наставника. И поэтому, когда у нас появилась такая возможность, я предполагала, что Саша очень обрадуется. Но я ошибалась. Когда я предлагала пойти погулять или съездить в музей, то он сначала соглашался, но потом под разными предлогами просил посидеть в учреждении. Сашу всегда интересовала тема космоса, и как-то раз, я нашла интересную интерактивную выставку про Марс и предложила сходить туда, и он согласился. Я не очень надеялась на то, что мы и правда туда пойдем, была готова к его очередным оправданиям, но видимо любопытство сделало своё дело, и мы все-таки поехали изучать Марс. После этого мы ещё съездили на тренинг по развитию коммуникативных навыков, который был организован специально для всех пар наставник-ребенок нашей программы. Там предполагалось много активности и много людей, а Саша всего этого не любит, но тем не менее согласился пойти. Я очень переживала, что ему будет тяжело, что ему не понравится, я не знала, как он отреагирует на столь непривычную для него атмосферу, но на удивление он довольно легко включался в разного рода упражнения, и не выглядел очень напряженным. Спустя несколько недель, Саша даже согласился просто выйти погулять по району. И тут произошел очень интересный случай. Мы сидели на лавочке и разговаривали, как вдруг он вскочил и тоном, не предполагающим возражения, сказал «Я хочу в интернат, пошли». Когда мы туда пришли, он наконец-то озвучил причину, по которой он с такой неохотой выходил за территорию. Оказалось, что ему просто было очень страшно находиться «там». Он всю свою сознательную жизнь выходил за территорию только строем с воспитателем, и эта ситуация была для него привычна, но когда мы оказывались с ним по другую сторону забора один на один, Саша ожидал, что к нам пристанут бандиты или случиться ещё что-нибудь. Я смогла успокоить его, и с тех пор стала очень подробно рассказывать маршрут, куда мы поедем, сколько примерно времени это займет и что конкретно мы будем там делать, и он немного расслабился и стал чаще выходить со мной.
Потом прошло ещё одно лето, Сашу и его одноклассников перевели в другое сиротское учреждение. Когда я приехала первый раз, после 3-х месячного перерыва в общении, то первое что он мне сказал, было: «Привет, Руслана! Пошли куда-нибудь гулять!». И мы пошли, мы бродили по парку и изучали новый район часа 3, это была наша первая долгая прогулка практически без цели. Мы обменивались впечатлениями о прошедшем лете, просто говорили на разные темы. И это был новый уровень отношений, потому что мы начали говорить не только о космосе, древнегреческих богах, гороскопах и абстрактных чертах характера, мы начали говорить о нас, о том, что нам нравится и не нравится, о чем мы думаем и как себя чувствуем. И наверно именно в этот момент я осознала, что он начал мне доверять. Ему потребовалось полгода, чтобы научиться быть с человеком, просто общаться с ним, еще полгода, чтобы свободно гулять за территорией учреждения и полтора года, чтобы начать доверять человеку.
Когда мы стали выезжать каждые выходные, целью стало обучить Сашу пользоваться метро. Их все время возят группами, поэтому он примерно понимал как нужно вести себя в метро, но совершенно в нем не ориентировался. По началу, я подробно рассказывала ему наш маршрут, где нужно пересаживаться, просила следить за станциями, но это было сложно для него, и он часто раздражался и говорил, что очень устал. Но со временем он сам стал спрашивать, до какой станции мы едем, стал следить, где нам пересаживаться, мы стали вместе составлять наши маршруты.
Сейчас Саше 16 лет, и за эти 2,5 года, что мы знакомы он очень изменился. Он стал более общительным, уверенным в себе, самостоятельным, причем как в суждениях, так и в поступках. Он способен выбрать и сам заказать себе еду в кафе, построить маршрут в метро и следить за ним, сказать мне о своих желания и что самое важное о своих чувствах. Мы много говорим с ним на тему его дальнейшей жизни, дальнейшего обучения и возможных профессий. Он достаточно адекватно оценивает свои перспективы, но пока довольно размыто. Он понимает, что нужно получить доступное образование в колледже, найти работу, попробовать закончить вечернюю школу, чтобы получить аттестат о 9 классах общеобразовательной школы (уровень образования коррекционной школы равен примерно 6 классу обычной).
Конечно, сейчас я не могу сказать, что он готов к самостоятельной жизни, ему еще многому нужно научиться, например рассчитывать свой месячный бюджет или проходить собеседования, приобрести больше уверенности в общении с разными людьми. Но у Саши есть еще как минимум два года, чтобы овладеть этими навыками на достаточном уровне. А еще у него есть самое важное – это желание развиваться и становиться лучше, и как минимум один человек, которому он небезразличен. А если есть желание, возможности и поддержка, то я уверена, что у него все получится!

 

Роман Склоцкий Старшие Братья Старшие Сестры, председатель Совета директоровРоман Склоцкий